Фото: gazeta-newday.ru
Подыскивая тему для публикации накануне праздника Победы, вспомнила о фонде, где хранятся исследовательские работы учащихся школ района. Одна из них привлекла внимание.
Написанное ученицей одиннадцатого класса Шерьинской школы Маргаритой Миллер в 2014 году, исследование называется «Жизнь послевоенной прикамской деревни». Во введении девушка говорит о важности собранного ею материала. «К сожалению, свидетели истории уходят из жизни, – пишет Маргарита. – В нашем селе на сегодняшний день нет ни одного ветерана Великой Отечественной войны. Тем, кто родился в военные годы, уже более 70 лет. Время неумолимо. Пока есть возможность, необходимо собрать воспоминания очевидцев о послевоенном времени». Автор исследования побеседовала с семью ветеранами, которые на время опроса долгое время проживали в Шерье. Двое из них родились позже 1940 года. Вот что о тяготах послевоенного времени рассказали те, кому в 1945 году было от двух до 12 лет. Антонина Андреевна Щербакова: «9 мая 1945 года в деревне Фагино Ныробского района стоял солнечный день, было так тепло, мы сидели в школе, и тут объявили: «Кончилась война!» Мы все соскочили с мест, радости не было предела, счастье нас переполняло, кто-то даже заплакал. Позже стали приходить фронтовики, приходили кто без ноги, кто с искалеченным лицом, мы все, и стар и млад, бежали к ним домой. Интересно было посмотреть на солдата. В октябре 1947 года нашу семью отправили в Нытвенский район на строительство рыбхоза… Сначала вместе с семьями других спецпереселенцев мы плыли на баржах по Чусовой и Каме. Октябрь месяц, очень холодно. Приплыли на пристань в Усть-Нытву… Навсегда запомнился случай. Во время одной из остановок я сильно хотела кушать, мимо нас проходил высокий мужчина и дал мне большой кусок белого хлеба, я съела его лучше всякой конфетки». Алевтина Михайловна Слесарева: «После окончания начальной школы я училась в Шерьинской семилетней школе. Закончила ее и задумалась, куда дальше на учебу идти, хотелось образование получить. Молодых девушек и парней брали тогда в ФЗО (школа фабрично-заводского обучения), чтобы пополнить кадры, которых после войны в стране не хватало. Им там давали форму, ребятам – шинельки, девушкам – пальто. Ой, как это было красиво! Жили в общежитии, кормили ребят в столовой. Мои подруги поступили в ФЗО, а я в педучилище в Пермь. У кого какая одежда была, такую и носили. Лапти – очень удобная обувь, в них мы ходили летом на сенокос. Папа плел лапти сам и говорил: «Уж больно хорошая обувка-то!» А молодежь уже не носила лапти, стеснялась, у нас были белые «спортивки» на пуговках, в них мы ходили на вечерки. Ну, у кого не было никакой обуви, ходили в лаптях». Из рассказов бабушки Маргариты Миллер Зои Степановны: «Жили в деревне Хлупово Нытвенского района. Мама вырастила нас одна, отца убили на войне. Жили очень голодно. С девяти лет, чтобы прокормиться, пасла телят и свиней. С раннего утра лапти от росы промокали, сушила их на солнышке, после чего они скукоживались. Кушать было нечего. Летом, если были, то ели ягоды, сыроежки, а так питались и гнилой картошкой. Платили налоги деньгами государству, народу нужно было что-то продать, чтобы выплатить налог… Одежды никакой путной не было, холщовые юбки и кофты изнашивали до дыр. На ногах чаще всего были лапти, зимой одна пара валенок на всех детей в семье. Кто первый успеет, тот на улицу идет гулять, остальные дома на печке сидят». Клавдия Семеновна Бизяева вспоминала: «В 1945 году я училась в начальной школе в Нытве, а жили мы в деревне Фарутка. Запомнился день, когда в Нытве узнали о победе над Германией. Я училась во вторую смену тогда, шла на занятия и вдруг вижу, что навстречу по улице движется большая толпа народа с песнями, впереди гармонист с гармошкой, играет и поет. Остановилась я и долго стояла как вкопанная, не верилось, что война закончилась. Потом в школе все радовались, пели песни и мечтали, что жизнь другая скоро настанет, жить будет хорошо, но мало что изменилось… В 1946 году тяжко было, голодно. У нашей семьи был огород, своя корова, поэтому мы все же держались. Но молоко надо было сдавать государству, это налог такой был. А что останется, меняли на хлеб. Недалеко от деревни было картофельное поле, так мать посылала нас с сестрой собирать гнилую картошку, которая осталась после уборки. Картошку натирали на терке, сушили, получался крахмал, его добавляли в лепешки, а еще варили из него кисель, прямо как в войну. Позже жизнь стала меняться к лучшему…» Любовь Степановна Бормотова: «9 мая у нас был престольный праздник святого Степана Великого, и в этот день нам сказали: «Сегодня Степан Великий победил. Война окончилась!» Десяти лет ходила нянчиться с ребенком, за что меня и кормили, давали кусок хлеба, который я приносила домой для мамы. С полей после сбора зерна собирали солому. Дергали лен. С двенадцати лет пахала плугом на лошади… Я не могла даже уздечку лошади надеть, мама приходила и надевала, а я боронила, направляла лошадь… В тринадцать я сеяла и руками, и на лошади, жала серпом… Уехать из деревни нельзя было: паспорта не давали нам, колхозникам. А без паспорта куда? Самовольно уедешь, арестуют – и под суд! Вот и работали, все терпели». Галина Дмитриевна Ярусова: «Со мной в классе училась девочка, матери у нее не было, жила с отцом, так вот были сильные морозы, а у нее на ногах простые гольфы, вот она сидела и долго растирала колени, чтобы согреть их. У меня было двое штанишек с начесом. Я спросила у мамы: «Можно я отдам свои штанишки, мне жаль девочку?», мама разрешила…» Записывая эти воспоминания, Рита Миллер обратила внимание, что, невзирая на тяготы послевоенной жизни, жители деревни не растеряли свои лучшие человеческие качества, не ожесточились. Они проявляли заботу о том, кому жилось еще труднее, были ответственны и совестливы, умели радоваться любой мелочи. Инна Луговских. Фото из архива. 1977 год. 9 мая. Идет колонна ветеранов ВОВ.
Источник: Газета Новый день
13.05.2019 09:33
